| 27-Февраля-2011, Тикк Наталья

Известную в Японии художницу-керамистку Окай Хитоко и остров Сахалин связывает, увы, трагическая история. В небе над Сахалином, в катастрофе, произошедшей с южнокорейским «Боингом-777» в сентябре 1983 года, погиб ее сын. Разные люди по-разному переживают свое горе: кто-то отгораживается от внешнего мира, другие ведут созидательную деятельность в память о близких. Окай Хитоко пришла к идее обжига керамики под открытым небом после трагедии и посвящает каждую церемонию всем погибшим на море.

Согласно японскому поверью, когда зажигаются огни, души умерших по ним находят дорогу к дому. Неслучайно художница устраивает огромный костер в г. Момбецу, поближе к Сахалину. Без малого два десятка лет в маленький городок на севере Хоккайдо зимой со всей Японии приезжают друзья, ученики и почитатели таланта Окай-сан.

В феврале 2011 года на церемонию «нояки» – так называют ее японцы, что означает «обжиг в поле»,– мы поехали с Натальей Кирюхиной, известной сахалинской художницей и близким другом Окай Хитоко. Задолго до этого события, на Сахалине мы лепили свои изделия, сушили их и немного обожгли в печи, иначе наши работы могли бы расколоться в дороге.

Так в мастерской сушатся мои «первенцы». По технологии это должно продолжаться два месяца. Первую неделю сушки изделия необходимо ежедневно накрывать полувлажной материей, чтобы глина не трескалась и равномерно просушивалась. Уход как за младенцами: по нескольку раз на дню заглядываешь под ткань с вопросом: «Как вы там?»

Окай Хитоко единственная в Японии, кто возродил давний обычай обжига керамики в кострах. Именно так в эпоху Дзёмон древние люди, живущие на японском архипелаге, первыми в мире – и это доказано учеными – создавали необходимые в быту горшки, чаши, вазы. Происходило это в XIV веке до нашей эры.

Вся посуда украшалась орнаментом, похожим на оттиск плетеной веревки. За такое веревочное декорирование глиняные изделия тех времен получили название «дзёмон» (в переводе с японского «дзё» – веревка, «мон» – орнамент), и сама эпоха неолита в Японии называется эпохой Дзёмон. Практически во всех исторических музеях страны гордостью и обязательным украшением коллекций керамики являются находки того времени.

Наши керамические изделия благополучно перенесли перелет по воздуху, досмотры служб безопасности, электрички, автобусы, пересадки – долгим получился путь через пролив.

В Момбецу, на берегу моря, в местечке, где ежегодно устраивается ледовый городок, для Окай-сан и ее последователей сооружена площадка из кирпича, на которой разводится костер. На этой кирпичной площадке еще до нашего приезда организаторами обжига был сооружен из досок деревянный колодец.

В него и вокруг него под руководством Окай-сан мы начали укладывать привезенную из Токио, Миядзаки, Саппоро и с Сахалина керамику. Изделия бережно заворачивают в солому и аккуратно укладывают в костер.

Пепел от соломы оставляет на посуде особые отметины. Где соломы больше, там тон обожженного изделия гуще, но предугадать, что получится, практически невозможно.

В костре при особой системе укладки дров температура обжига достигает 600-800 градусов. Процесс происходит на открытом воздухе при свободном доступе кислорода, окисляющего содержащиеся в глине соединения железа и вследствие этого окрашивающего керамику в оранжевый и красно-коричневый цвета.

В костер укладываются разные сорта древесины: у основания тяжелые пни из лиственницы и твердых пород деревьев, а потом разносортица, перемешанная с хвоей.

Вечером того же дня состоялась церемония зажжения огня, на которой присутствовали представители мэрии. Все говорили теплые слова о творчестве, жизни и мире.

По всему периметру площадки стояли выпиленные участниками обжига большие ледяные подсвечники – всю ночь в них горели свечи.

Зажженный костер будет гореть до утра, а на следующий день на раскаленные угли уложат листы железа, и процесс обжига будет продолжаться. Этот этап можно считать угасанием и последующим медленным охлаждением.

Для меня это уже второй обжиг керамики, и каждый раз, когда зажигается огонь, меньше всего думаешь про свои изделия. В языках рвущегося пламени слышны отголоски давней эпохи, и как-то остро чувствуется сопричастность драматическим страницам прошлого, тем первым осмысленным действиям  древних людей, населявших острова, их связи с землей.

Вот такую картину мы увидели на третий день после зажжения костра. Начинаются самые интересные и интригующие моменты всего процесса. Никто не знает еще, как обожглись изделия. А вдруг раскололись? А может, только чуть треснули?

Волнения и эмоции переполняли наши сердца! В золе отыскивали даже самые мелкие отколовшиеся кусочки изделий – их можно будет склеить.

День был очень холодный, промозглый ветер с моря сыпал прямо в глаза пепел от костра, но, похоже, до него никому не было дела.

Какая архаика! Чувства сложные! Мы все понимаем, что сами своими руками создавали эти предметы, что два дня назад сами укладывали их в костер, но то, что нам вернул огонь, на глазах отбрасывает нас на десять тысяч лет назад, в ту далекую эпоху Дзёмон, туда, в маленькие поселения на морских побережьях, туда, где разжигают огромный костер и из соседних деревень простые люди несут к нему свои чашки, кувшины и другую утварь, туда, где загрубевшие руки мастеров создают самые ранние образцы японской керамики.

Далее мы отправились в городской музей Момбецу, в класс для занятий керамикой,– отмывать наши изделия от сажи и реставрировать лопнувшие. Здесь каждый автор не разговаривал, нет, а «сюсюкал» со своей работой – именно так ведут себя родители с детьми, рожденными в позднем возрасте. Постоянно звучали фразы: «А, ты мой чумазенький!» или «Сейчас мы тебе ручку приклеим!», «На кого же ты стал похож?», «Вот сейчас мы тебя умоем!»… Забавно!

Почти целый месяц в музее города будет работать выставка девятнадцатого обжига керамики в Момбецу. По словам Окай-сан, обжиг прошел хорошо. «В этом процессе разбитая посуда составила около 30%, бывало намного хуже, но и лучше тоже случалось», – улыбаясь, рассказывала она.

В этом светлом выставочном зале музея будут экспонироваться работы участников обжига.

Наш японский переводчик Юсуке Камэда, человек, увлеченно изучающий русский язык, дал моим работам поэтическое название «Сюда возвращаются птицы» – этакая тонкая недосказанность!..

А это работы Натальи Кирюхиной «Странствующие души».

Мы оставили свои изделия в Японии, а увезли с собой необыкновенные впечатления о ярком процессе обжига, гостеприимности наших близких соседей, их особом трудолюбии и любви к своей истории, стране и тому особенному, свойственному японцам очарованию простыми вещами, из которых и складывается сама жизнь.

Мы прощались в выходной день. Проводить Окай Хитоко в аэропорт приехал мэр города, и это подтверждение того, с каким огромным уважением в Японии относятся к мастерам, которых в народе называют «живыми сокровищами нации». Надеюсь,  мы расстаемся ненадолго и, возможно, в августе Окай-сан приедет на Сахалин зажигать новый костер!

Фоторепортаж

  • Вдали виднеются огни Снежного фестиваля

Ключевые слова: творческие репортажи, япония

blog comments powered by Disqus

Ключевые слова

(в разделе Творческие записки)